Владимир Набоков. Истребление тиранов -
26 >
мне было спокойно от мысли, что я, я один, все это могу
пресечь. Да, выход был найден: убийство тирана оказалось теперь
таким простым и быстрым делом, что можно было совершить его, не
выходя из комнаты. Оружием для этой цели были всего-навсего
либо старый, но отлично сохранившийся револьвер, либо крюк над
окном, должно быть служивший когда-то для поддержки штанги с
портьерой. Второе было даже лучше, так как я не был уверен в
действенности двадцать пять лет пролежавшего патрона.
Убивая себя, я убивал его, ибо он весь был во мне,
упитанный силой моей ненависти. С ним заодно я убивал и
созданный им мир, всю глупость, трусость, жестокость этого
мира, который с ним разросся во мне, вытесняя до последнего
солнечного пейзажа, до последнего детского воспоминания, все
сокровища, собранные мною. Зная теперь свою власть, я
наслаждался ею, неторопливо готовясь к покушению на себя,
перебирая вещи, перечитывая эти мои записи... И вдруг
невероятное напряжение чувств, одолевавшее меня, подверглось
странной, как бы химической метаморфозе. За окном разгорался
праздник, солнце обращало синие сугробы в искристый пух, над
дальними крышами играл недавно изобретенный гением из народа
фейерверк, красочно блистающий и при дневном свете. Народное
ликование, алмазные черты правителя, вспыхивающие в небесах,
нарядные цвета шествия, вьющегося через снежный покров реки,
прелестные картонажные символы благосостояния отчизны,
колыхавшиеся над плечами разнообразно и красиво оформленные
лозунги, простая, бодрая музыка, оргия флагов, довольные лица
парнюг и национальные костюмы здоровенных девок,-- все это на
меня нахлынуло малиновой волною умиления, и я понял свой грех
перед нашим великим, милостивым Господином. Не он ли удобрил