Анатолий Азольский. Монахи -
22 >
елочки... Все помнят всех и всё вокруг - из разных эпох и частей планеты:
мягкой подстилке из листвы всего год, а самой Земле - несколько миллиардов
лет; лопата, которая через час начнет выдирать из земли комки почвы, сделана
совсем недавно, во всяком случае, куплена месяц назад; холодильнику, судя по
приложенным к нему бумагам, полгода всего, и не потому ли весь мир устойчив
и не распадается, что весь собран из деталей, которые точно не знают, как
появились они на свет, и не ведают, когда топор или коса подрежут их.
Обнаглевшие муравьи поползли по голеням вверх и впились в
чувствительные места, заставив Бузгалина приподняться и отряхнуться от
прилипших с утра мыслей о всеобщих категориях, бесконечности трансформаций
материи и бренности жизни. Вместе с муравьями спрятались они куда-то под
листву, зато с пугающей обнаженностью возник вопрос: что же там, в лесной
полосочке, которая вдоль шоссе, произошло? Пуля - вошла в ствол березы? Была
ли она вообще? И сколь долго еще будет струиться, разделяя берега, водная
артерия, называемая Бузгалиным?
В том вагоне электрички, где почудился ему образ СССР, сидели и те, кто
был в истоках этой нешумной реки. Родители и старший брат пахали в самом
буквальном смысле этого слова, неугомонный мальчонка оставался под
присмотром деда, который заприметил за непоседою странность: шестилетний
Вася частенько подходил к колодезному срубу и всматривался в рябь и гладь
крохотного квадратика воды далеко внизу, подавался вперед, ручонки впивались
в осклизлое дерево, отстраняя тело от желания полететь туда, в черную
гулкость. И дед, сберегая чересчур шустрого внучонка, сказал, что на дне
колодца - уйма змей, волков, тараканов, - сказал, не ведая, что такое же
скопище несовместимостей увидит взрослый внук, когда всмотрится в