Анатолий Азольский. Монахи -
28 >
лет двадцати пяти, на которую взирали как на небесное тело, вдруг
оказавшееся на земле; за руку ее держался болезненный хлопчик, на головку
которого мать напялила дедовскую буденовку. Любой мужчина догадался бы, что
сегодняшние бабские страсти будут бурлить в этой женщине до смертного часа.
Мажь она губы не мажь, а они будут гореть пунцовым пламенем, румяна тоже
излишни, как и сажа, какой сельские девахи обозначали брови, подражая
городским красоткам. Грудь и бедра поражали воображение, глаза широко
расставлены, нижняя челюсть слегка выступала, нос не классический, несколько
придавлен; женщина была в длинной юбке и деревенской плюшевой кофте, косы
подняты на голову и уложены в три кольца. Сын Марии Гавриловны, то есть
Ванюша Кустов, был излечен от хворей, и какие именно хвори на него напали -
помог редчайший случай, везение, в военно-медицинском архиве, что в
Ленинграде, нашлась история болезни шестилетнего Вани: рожистое воспаление
кожи нижних конечностей, начальник госпиталя не допустил мальчика в палату,
рожа - заболевание инфекционное; мальчика избавили от заразы, диагноз -
много лет спустя - подтвердил главный хирург; он, правда, сослался на давно
протекшее время: "Ну, раз так написано, так надо верить...", а о матери
выразился еще проще: "Да была какая-то... Всех не упомнишь..." Так и
записались особистами эти слова, когда к Ивану Кустову начали в техникуме
присматриваться и определять годность его к закордонной службе.
После излечения сына от рожи мать оставаться в селе не пожелала (все
братья и сестры ее погибли - со слов свидетелей, заверенные копии из
районных загсов), вместе с семилетним сыном переехала на Урал к дальнему
родственнику, там и взрослел Иван Кустов - в рабочем поселке при оборонном