Анатолий Азольский. Монахи -
30 >
континента. То мама опекала Ванюшу, то школа, то техникум, то комсомол, то
просто соседи и знакомые, то, наконец, инструкторы, воспитатели, наставники
в погонах и преподаватели, надзор за Иванушкой-дурачком (а именно таким
попал он в Австралию) велся с колыбели - глазами сотен и тысяч людей,
последние годы - натасканной службой наружного наблюдения, Иванушка
проверялся этим стоглазым надзирателем - и вдруг будто в открытом космосе
очутился, да еще с запасом кислорода на несколько часов, потраченных им на
поиски места, где можно уничтожить промежуточные документы. Вонючий сортир
на окраине Мельбурна, сливной бачок не работает, обрывки внутренностей
паспорта в канализацию не уносятся, обложка, правда, не выдержала огонька
зажигалки, вытлела.
Вспарывается портфель, извлекаются документы, которые через сутки
обнаруживают полную непригодность и абсолютную опасность, потому что изменил
Родине посольский работник, допущенный к кое-каким секретам, объявился в
полиции, и газеты захлебываются от его разоблачений. Первый аварийный
сигнал, за ним - другой, и страх сковал Ивана, бешено скачущая работа мозга
выдала, однако, единственно верное решение. В контрольных точках не
появлялся, резервный вариант отпал сам собой. Человек забился в щель,
затаился, чтоб начать жизнь заново. Аварийная консервация на неопределенный
срок, Иван на два года выпал из поля зрения, на всякий случай уничтожили ту
катапульту, которая зашвырнула лейтенанта Кустова на чужой во всех смыслах
континент, чтоб никто не мог по следам его прийти к этой катапульте, а
Бузгалин, изучая в отведенной ему квартире папки с личным делом Кустова,
понимающе хмыкал и сокрушенно покачивал головой, поскольку сам дважды
попадал в такие передряги, кляня при этом московских начальников и все же