Анатолий Азольский. Монахи -
4 >
на мысль о том, что ЦРУ обмишурится, по шпионским каналам получив схему эту,
- да и вообще непостижимо, почему вода все-таки сочится из крана в мойке,
каким-то образом прорываясь между прокладкой и стенками трубы: загадка,
сплошная тайна, рождавшая умопомрачительные объяснения, среди которых была и
недавняя высылка из страны атташе новозеландского посольства за
"деятельность, несовместимую с дипломатическим статусом"; напрашивалось
заодно и ёрническое, а может быть, и еретическое сравнение хитроумных ракет
с примитивными фиговинами типа той загогулины, из которой вода льется в
мойку.
Василий Петрович Бузгалин допил водку, отметив ею особое событие:
сегодня минуло ровно четыре месяца с того страшного дня, как гаишники
крючьями растащили кузов "Москвича", извлекая из него изувеченное,
бездыханное тело гражданки Анны Федоровны Бузгалиной, прямиком из морга
отправленной в крематорий, а оттуда - урною - в выемку плоской стены близ
тех же печей и труб Даниловского кладбища, минуя, конечно, этот дом,
поскольку супругам Бузгалиным ордер на эту квартиру еще не выдали; не везти
же по морозцу гроб на дачу для прощания с домиком и землицей... Или была
ростепель?
Жара еще, к счастью, не пробралась в подземелья метро, где ехавший на
дачу Бузгалин вдруг сел на скамейку посреди роскошного зала, растревоженный
мыслями о кладбище. Могильным хладом дохнуло, о сути и происхождении вещей
возмечталось, потому что они, тленные и нетленные, соединяют смертного
человека с бессмертием. Жизнь ведь началась родничком, мерцающим напором
таинственной водицы, пробившейся невесть откуда, оросившей мох, наполнившей
ямку, потекшей по наклонной почве, вобравшей в себя такие же робкие ручейки
и ставшей полноводной рекой, которой (домовая книга не соврет!) сорок шесть