Анатолий Азольский. Лопушок -
12 >
голосок, оповещающий о том, что... Так и не разобрал Андрей,
какая нужда пригнала ученицу 6-го класса в дом директора школы
и что было в записке, отцу врученной и чуть позднее, после
повторного скрипа, прокомментированной: "Две недели, я знаю,
девочка торговала на рынке, а теперь пишут, что -- болела... И
приходится верить". Молчание, прерванное матерью, которая тоже
прочитала записку: "Вернейший признак невежественности -- это
не орфографические ошибки, а обилие деепричастных оборотов..."
Глаза совсем закрылись, Андрей ощупью добирается до кровати и
погружается в сон.
Утренние сновидения таковы, что к сараю с мотоциклом былой
охоты нет. Куда приятнее развалиться в кресле и вновь обсудить
наедине с собой этот проклятый половой вопрос в его
практическом осуществлении. С кем, короче, разрешить эту
проблему? И кого, грубо говоря? Влюбление в Юлию Колчину с
соседней парты шло полным ходом, та отвечала взаимностью, но на
таких полутонах, что первый поцелуй обещался через месяц, не
раньше, и всего лишь поцелуй. Подавала надежды старшая
пионервожатая, намекавшая на совместный поход по окрестным
лесам с ночевкой у озера. Но, однако же, к каким методам и
приемам прибегнуть, склоняя старшую пионервожатую к тому, о чем
сухо и рационалистически повествовал профессор Форель в своем
двухтомном труде?
Непреодолимые преграды! Неразрешаемые сложности! Выпавшие,
кстати, на ответственнейший период: по лицу пошли прыщики, с
математикой полный провал, "Молодая гвардия" так и не
прочитана, а по ней, без сомнения, будет вопрос в каждом
билете.
Восемнадцатилетний Андрей Сургеев грыз ногти, сучил
ногами, ерзал в кресле, хмыкал, вполголоса шептал проклятья,
обвиняя себя в трусости, потому что понимал: для практикума по