Анатолий Азольский. Лопушок -
18 >
электричеству, по физике твердого тела и кибернетике, но в
нередкие минуты самокопания он честно признавался себе, что до
сих пор не знает, почему катится колесо и от какой прихоти
скользит по цилиндру поршень. Как только он заглядывал в самую
сокровенную глубину явлений, связанных с расширением и сжатием,
как только вдумывался он в существо покоя и движения, так сразу
же обнаруживал неимоверную ложность всех теорий. Призрак
абсолютной непознаваемости миропорядка будил Андрея Николаевича
по ночам, и, в кромешной тьме добравшись до письменного стола,
рвал он в тихой ярости попадавшиеся под руку бумаги и
вышептывал проклятья. Все лучшее осталось в прошлом! Как
правильно рассчитал и продумал восемнадцатилетний мозг все
варианты будущего! Как точно мыслил он, как верно угадывал! Да,
надо было закупорить себя там, в родном городке, запереться в
сарайчике, полном металлического хлама. И Таисия рядом,
стареющая быстрее его, вся обратившаяся на детей, позволявшая
ему существовать в комфорте жизненных неудобств, потому что все
великое прозревается в закутках контор, в лабораториях, где
приборы уже не умещаются на столах, где запутаешься в паутине
проводов, где отрешишься от наглых притязаний эпохи... Да, все
было продумано, все -- кроме клубней растения семейства
пасленовых, то есть картофеля.)
А пока -- Пятницкая улица, двадцатиметровая комната двумя
окнами выходит на нее, а еще двумя -- на магазин в переулке,
торгующий молоком и сардельками. Бурлит толпа, торопясь на
Пятницкий рынок. Возле кинотеатра "Заря" девчонки, длинноногие
и накрашенные, строят глазки. От рыбного магазина пахнет
водоемами, тиной, зарослями камыша. В пяти минутах ходьбы --
метро, чуть поближе -- церквушка в переулке, на нее-то и