Анатолий Азольский. Лопушок -
19 >
крестится двоюродная тетка, не такая уж, оказывается, злюка.
Комната всегда сдавалась, но только сейчас в ней появился
настоящий хозяин, переклеивший обои, натянувший продавленный
диван. Прежние хозяева оставили, правда, о себе добрую память.
На всю войну в комнату поселили таинственного офицера, который
уезжал и приезжал по ночам, для него и поставили телефон. После
офицера в комнате надолго обосновался зять тетки, строитель
метрополитена, всю жизнь рывший тоннели да ямы и докопавшийся
до подмосковной дачки, откуда уже носа не высовывал. Потом --
артист и, наконец, администратор цирка, от которого остались
три мешка засохшего, твердого как камень урюка. Иногда
раздавался в двери короткий просящий звонок, на лестничную
площадку выглядывала тетка, долго рассматривала мальчишек,
которые молча изучали носки своих растоптанных ботинок. И звала
Андрея, тот развязывал мешок с урюком, нес пацанам сладкие
камешки.
Все в доме знали студента, поселившегося у тетки, на
втором этаже, и на рынке тоже знали, несли к нему примусы и
швейные машинки, утюги и керогазы, звали на консультации,
подводили к изъезженным "опелям" и "мерседесам". Платили то
скудно, то щедро. Из бокового кармана вельветовой курточки
денежные купюры перекладывались в ящик письменного стола,
лежали там месяцами, семестрами, пока не попадали в сберкассу.
Ни копейки не просил Андрей у родителей, но плоды их огорода
принимал. И деньги, нажитые ремонтом автомобилей, запрещал себе
тратить. Он закрывал глаза, представляя деньги эти в доме
Таисии, на них он мог бы купить одежду детям, платье жене,
позволить себе кое-какую обновочку. Тоска по жизни, еще не
прожитой, но уже оконченной, была временами такой острой, что