Анатолий Азольский. Лопушок -
22 >
получила. Допущена оплошность -- надо было впустить девчонку,
надо было! Взять у тетки портновский сантиметр, точно замерить
им охват бедер, груди и талии Галины Костандик, а потом те же
замеры произвести в ситуации, когда она -- на коленях его, в
кресле. Кресла, правда, в наличии нет, но диван имеется, на нем
и разгадалась бы вековая философская тайна. Следует, правда,
учесть погрешности измерений: девчонка станет вертеть задом, а
руки экспериментатора -- дрожать.
Осенью ему повезло, удалось достать несколько ценных книг
и хорошо подумать над апперцепцией и аффикцией -- применительно
к бедрам малолетней гороховейской шлюхи. Сработали,
оказывается, механизмы физиологического и биологического
приспособления. Девчонка бессознательно укрупняла в объеме
ляжки и расширяла мышечные ткани грудной клетки. Раздвигает же
кобра позвонки хребта, когда образует капюшон, чтоб принять
устрашающую или привлекающую позу!
Зимой от дурных жиров в столовке, от пирожков с гнилым
мясом (с "котятами", как тогда говорили), что продавались у
метро "Бауманская", замаялись животами однокурсники, и Андрей
Сургеев притащил в общежитие полмешка картошки -- той самой,
что привезена была Костандик. Кто покашливал -- тех заставлял
дышать парами разваренных клубней, кого мучил понос и рези в
желудке -- угощал белой рассыпчатой мякотью, посыпанной солью.
На сеанс лечения приперся старикашка, некогда обозвавший
абитуриента Сургеева лопухом и тупицей. Он, как и все
преподаватели, убежден был, что гороховейский недоросль убоится
формул и сбежит из института еще до первой экзаменационной
сессии, но поскольку такого не произошло, разъяренно
посматривал на почти круглого пятерочника Сургеева и всякий раз
норовил застукать его на незнании того, в чем сам путался.