Анатолий Азольский. Лопушок -
25 >
брезговал ею. И отблагодарила. Какие только армии не топтали
землю -- красные, белые, зеленые, -- а лопата голодающего
всегда находила в земле желанный плод, и разжигался костер, и
запах еды разносился по степи. Мешок картошки, доставленный в
город, спасал семьи от неминуемой гибели. Мне кажется иногда,
-- прошамкал старик, -- что судьба послала России картошку,
потому что она никогда не входила в нормы карточной системы,
потому что была самой нетрудоемкой культурой... И воспевать
начали картошку, и урожайность ее стала почти сто центнеров. И
замерла на этой цифре.
Карандаш китайца осекся на загогулине. Китаец спросил,
сколько этой картошки, что едят сейчас, взято с гектара, и
Андрей, в уме пересчитав сотки огорода и мешки урожая, сообщил:
-- Одна тысяча триста центнеров...
Китаец демонстративно встал и ушел. Все смеялись. Старик
сунул нос в кастрюлю, убедился, что там -- пусто, оскорбился и
бочком, бочком -- к двери. Студенты его не любили, уж очень
привередливым был, но физика позади, сдана, отчего бы не
покалякать с забавным хмырем.
Андрей же продолжал высчитывать и соизмерять. Старику
нельзя не верить. Сто центнеров -- это производительность
общественных полей, статистика только их и учитывает, никто
ведь в Гороховее не обмерял огороды и не спрашивал, сколько в
каком году уродилось. Да и мог ли он думать, что клочок земли,
на котором семья педагогов выращивает овощи, входит в историю
государства Российского и косвенно подтачивает устои, то есть
общественный способ возделывания сельскохозяйственных культур?
А это громадное, в тысячу гектаров пространство, на котором
раскинулась столица, -- тоже история страны. Кстати, что за
страна? По утрам поют: "Союз нерушимый республик свободных..."