Анатолий Азольский. Лопушок -
8 >
Молотов. "Может -- лежит?.." -- издевался Шишлин. Но
семиклассник упорствовал: сидит! Сидели же, вспоминал он, бояре
в думе. В наказание за тупость Ваня щелкал по лбу незнайку.
Знаком особой милости стало прозвище Лопушок, коим Ваня
провидчески наградил непутевого директорского сыночка, и
"Лопушок" на всю оставшуюся жизнь приклеился к Андрею Сургееву.
Шишлин же умел произносить без передыху красивые длинные фразы,
кое-где разрывая их тягучими междометиями -- свидетельством
того, что не вызубрены фразы, а только что народились. Тупицу
Андрюшу он приспособил под свои нужды, изощренно издевался над
ним. Подарил ему ствол немецкого пулемета -- и Андрей, жадный
до всего железного, бегал по городу в поисках приклада и
патронов, пока не был изловлен милицией. У Шишлина рано
закрутились романы с курьершами горисполкома и студентками
медучилища, Андрея он возвел в сан письмоносца, и тот месил
осеннюю грязь, разнося записочки или устно передавая просьбы.
Не раз поколачивали его незнакомые парни, не раз попадал он
впросак, суя послания не в те руки, но, видимо, шкодливость
была второй натурой Андрея Сургеева, потому что стал он
намеренно путать адреса, наслаждаясь тычками и проклятиями,
которыми награждал его сбитый с толку Ваня, а однажды так все
переврал и запутал, что председателя учкома избили студенты
медучилища.
Золотую медаль и аттестат с круглыми пятерками вручили
Ивану торжественно. В Москву, в Тимирязевку, в сельхозакадемию
-- так решено было всем районом, городом и самим Ванею. Туда он
и отбыл, и вместо подорожной вручили ему характеристики,
ходатайства и прошения. Гороховей и Починки уверены были, что
вернется Ваня через пять лет -- и осчастливит народ.
Под зеленым абажуром, в текущих разговорах, от одного