Анатолий Азольский. Затяжной выстрел -
15 >
изучен, компрометирующих данных нет".
Щебечущей стайкой прибывают каждый год на эскадру молодые офицеры,
проверенные на все виды искушений, и тем не менее только немногие
приживаются, отнюдь не те, кому ротные командиры прочили стремительный взлет
или ровное восхождение к сверкающим адмиральским высотам. Однако и среди
прижившихся не найти ни дураков, ни лентяев, ни болтунов.
На восьмой день похода эскадра покинула якорную стоянку у мыса Джубга.
Всю ночь шла она курсом зюйд-вест. Олег отстоял вахту с нуля до четырех, а
потом -- по объявленной боевой готовности -- поднялся к себе, на правый
формарс, в командно-дальномерный пост (КДП). Утром его подменили на завтрак,
и Олег успел забежать в каюту, где он не был со вчерашнего обеда, взять
пачку папирос. Вновь рывок по трапам фок-мачты до площадки формарса -- и в
открывшемся люке КДП показался капитан-лейтенант Валерьянов, командир
дивизиона, жестом разрешил Манцеву постоять на формарсе, проветриться,
осмотреться.
Эсминцы, всю ночь шедшие справа, переместились на корму. Линкор
поменялся местами с "Куйбышевым" и шел в кильватер ему. Сзади "Дзержинский",
за ним "Ворошилов". Что за "Ворошиловым" -- это увидится позже, при
повороте. На сигнальных фалах линкора флаги, по эскадре объявлена
противокатерная готовность No 1. Безбрежная ширь моря открывалась
человеческим глазам, но глаза видели главное -- адмиральские фуражки на
крыльях флагманского мостика, и, поглядывая на золотое шитье фуражек, Олег
Манцев прикидывал. удастся ли ему к концу похода сохранить руки, ноги,
голову и плечи с офицерскими погонами. Только что в кают-компании объявили:
командир 6-й батареи от должности отстранен, и вся вина его в том, что не