Анатолий Азольский. Затяжной выстрел -
25 >
заметишь, и тогда не только семнадцатый залп, по и три предыдущих лягут
неизвестно где... Так как, стрелять по-настоящему или выносить пристрелочный
залп влево?
Оторвавшись от окуляров стереотрубы, Олег посмотрел на Валерьянова.
Комдив безмятежно курил: все, что делал пока управляющий огнем, походило на
дебют шахматной партии, когда ходы делают не задумываясь.
И Олег решился. Он представил себе, ч т о будет, если
стрельба
провалится, и громко, весело, уверенно стал передавать в носовой
артиллерийский пост высчитанные им по таблицам параметры цели -- с ошибкой,
которую он мгновенно вычислил и которая затягивала пристрелку.
Так и есть: первый залп лег левее щита на восемь тысячных дистанции.
Удача! -- Право восемь!
Теперь недолет три кабельтова. Переходить на поражение нельзя. -- Уступ
больше два!
Четыре всплеска -- прекрасная кучность боя! -- встали перед щитом,
следующий залп за щитом, остальные снаряды лягут еще через два кабельтова.
-- Меньше два1 Поражение шаг один! Было слышно, как те же команды выкрикивал
в центральном посту Петухов, как надсадно квакали ревуны. Олег вцепился в
щит и не выпускал его из очередей. Снаряд одной из них врезался в основание
щита, сломал стойку, и полотнище опало, прощально вспорхнув. Та- кое
случалось редко, Последний -- семнадцатый -- залп лег тоже удачно. --
Дробь!.. Орудия на ноль! В КДП долго молчали. Валерьянов
расписался в
бланке, потянул рукоятку люка. Ворвался ветер. Белой дугой тянулся след
линкора, огибавшего буксир со щитом. Выло 5 часов 24 минуты 31 марта, море 2
балла, ' ветер -зюйд-ост 4 балла, видимость не менее 60 кабельтов.
-- Солнце Аустерлица вставало перед Наполеоном, -- сказал Валерьянов и
вложил записанные им команды в томик Тарле. -- Недурно получилось, юноша.