Анатолий Азольский. Затяжной выстрел -
5 >
объяснил: -- Морда не та.
Физиономия Олега и в самом деле выражала откровенное, злостное
лейтенантство. Знали, конечно, что человеку уже двадцать два года, что он
командует тридцатью с чем-то матросами, что управляет огнем четырех
120-миллиметровых орудий 2-го артиллерийского дивизиона БЧ-2. Но чтоб он мог
командовать чем-то большим -- в это не верилось. При Олеге батарея в прошлом
году отстреляла (и хорошо отстреляла) ночную стрельбу, этой зимой успешно
провела подготовительные стрельбы, но прославился командир 5-й батареи не
попаданиями в щит, а чечеткой на концерте самодеятельности да умением
говорить вдруг голосами всесильных своих начальников... Беспорядочное
какое-то лицо, не способное застывать в тяжкой думе, не умеющее выражать
беспрекословную решимость, ту самую, что звучала в отшлифованных командах
управляющего огнем.
Замешательство, вызванное адмиральскими погонами, длилось недолго. Все
наперебой хвалили шинель, у всех развязались языки. Каждый солдат должен
носить в ранце маршальский жезл, напомнил кто-то. Но что произойдет, если
солдаты начнут похваляться жезлами? Не подорвут ли жезлы, которыми втуне
помахивают на привале солдатушки, боеспособность Вооруженных Сил? А ведь
шинель из адмиральского драпа, вызывающе носимая лейтенантом, не тот ли
маршальский жезл?
Кому-то вспомнился Лермонтов, визит Грушницкого, произведенного в
офицеры, к Печорину, а кто-то, перепрыгнув через Лермонтова и Гоголя,
заявил, что "все мы вышли из манцевской шинели".
И так далее... Словоблудие морских офицеров не развлечение, не
пустейшее времяпрепровождение, а острая жизненная необходимость. Игра
словами затачивает язык. На кораблях флота -- и только на кораблях, нигде