Анатолий Азольский. Затяжной выстрел -
7 >
Ивановича, и едчайше процедил: "Пять суток ареста при каюте!" -- "За что,
разрешите узнать, товарищ капитан 2 ранга?" -- проблеял Векшин, хватаясь за
стол, чтобы не упасть в обморок. Старпом Олег задумался, неимоверно
пораженный глупым вопросом, складки на лбу сошлись углом, потом обрадованно
разбежались к вискам. "В порядке творческого поиска..." -- последовало
приторное разъяснение.
Еще одна сценка напрашивалась, где главным действующим лицом была новая
шинель, но Степа, верный семьянин, уже покатил на троллейбусе к своей Рите.
Оставшиеся не могли никак образовать "критическую массу", и "большой газ"
отменился сам собой.
О шинели было забыто... Заскучавший Олег порывался уйти, но удерживал
Гущин, друг и наставник повел вдруг не свойственные ему речи, призывал к
скромности, трезвости и святому выполнению воинского долга. "Пока!" --
крикнул Олег, вылетая из кондитерской. Где-то шел дождь и, распыляемый
ветром, росистым налетом оседал на лицах, на шинелях. Была середина марта, и
многие, не дожидаясь приказа коменданта, уже перешли с шинели на плащ. "И
какого черта я ее шил?" -- думал Олег. В душе его, в мыслях была пустота.
Вдруг на него налетели офицеры из 1-й бригады эсминцев. Несли они
пакеты с фруктами, с бутылками, спешили не то на именины, не то на годовщину
свадьбы бригадного минера, а может быть, и связиста, так Олег и не понял,
куда они идут. Но шинель офицеры заметили, шинель офицеры шумно одобрили, и
Олег, обиженный невниманием Приморского бульвара, легко согласился ехать с
ними.
На троллейбусе подкатили к дому на Большой Морской. В первой от
прихожей комнате были расставлены столы, во второй танцевали, из третьей
доносились карточные заклинания: "Два!.. Два мои!"