Анатолий Азольский. Облдрамтеатр (фрагмент) -
29 >
-- на него, ни на кого более, так поговаривали в городе. Как
обычно, был он в длинном, почти до колен, френче. Аскетически
худощавый, бледный и сутулый, он глянул на внештатный актив
глазами циркового клоуна, которому достаются одни шишки, и
полукружье очень густых, высоко поднятых и словно приклеенных
бровей усилило и укрупнило печаль настрадавшегося лица.
Загляни в кабинет кто другой из высокого руководства,
Гастев незамедлительно скрылся бы за дверью, но Францев умел
так виртуозно обманывать людей, что всегда возбуждал в нем
острое любопытство. Именно Георгий Семенович вытурил его из
прокуратуры Нижнеузенского района, изобретя любопытный предлог.
На Гастева давно точили зубы, обвиняя во всех грехах и
обозляясь итогами его более чем успешной следственной работы,
хотели было погнать как беспартийного, не смущаясь тем, что
таких, как он, треть. Выход отыскал товарищ Францев, найдя в
военкоматском личном деле его порыжевшее от времени медицинское
заключение госпиталя: четырежды раненного в ноги старшего
лейтенанта Гастева С. В. рекомендовали использовать на штабных
должностях. На заключение это в штабе армии наплевали, в
дивизии тем более, никто, казалось, о нем не знал, а товарищ
Францев бумаженцию эту выудил, и народный следователь Гастев
стал статистиком, не почувствовав, правда, и сотой доли того
унижения, какое претерпел при зачислении на ХПФ. Тот же Францев
не преградил ему дорогу, когда Гастев с ходу перебрался в
институт на кафедру уголовного процесса.
Показав себя всем собравшимся в кабинете, товарищ Францев
дал знак -- и по рукам пошли отпечатанные экземпляры вчерашней
сводки, последний абзац отводился гастроному. "Около 19.55 во
двор дома No 8 по улице Красногвардейской въехала автомашина