Анатолий Азольский. Облдрамтеатр (фрагмент) -
49 >
стол, разрезанный и зашитый уже, заклеенный пластырем и
замотанный бинтами, продолжал искать телефон, руки его
смастерили отмычку, Синицын проник в кабинет врача, ушедшего
домой (время было около восьми вечера), и звонил, звонил, и
убегал куда-то, возвращался, пойман был, привязан к койке и
заперт в палате, и соседи оправдывались: упросил их все-таки
Синицын освободить его от пут, узлами соединил простыни, начал
спускаться из окна вниз и грохнулся с третьего этажа, да так
неудачно, что раскроил череп; дежурный врач звонить в милицию
побоялся, ждал указаний начальства, и только утром главврач
вызвал участкового, а задерганный следователь прокуратуры не
нашел ничего лучшего, как поручить Ропне и Синицына в придачу к
трамваю, не без надежды, что бывалый милиционер поймет: смерть
больного желательно объяснить несчастным случаем,
самоубийством, но никак не халатностью медперсонала. А Ропня
два причинно-разрозненных эпизода связал на том основании, что
произошли они почти в одно и то же время. И прав оказался,
устами младенца... Может, предчувствовал Синицын гибель
"водителя" и "пассажира", известных ему? Такое возможно, как и
то, что умрет человек за тридевять земель -- а родные еще до
телеграммы начинают судорожно вспоминать его. Нередко люди
стучат в дверь соседа задолго до того, как запах разлагающегося
трупа разнесется по всей квартире.
Так кому же звонил Валентин Михайлович Синицын, парень
1928 года рождения, русский, член ВЛКСМ, невоеннообязанный,
фрезеровщик завода "Коммунар", имеющий среднее образование, два
года назад поступивший в какой-то институт и тут же бросивший
его, человек мало- пьющий и с девушками робкий, очень любящий
деньги, но пускать ими пыль в глаза не решающийся, -- бесценные