Анатолий Азольский. Облдрамтеатр (фрагмент) -
59 >
шкафу, хотя подлый, зловредный дружище мысленно приткнул
к Люсиному халату китель Синицына и, водя чьим-то пером, описал
результаты осмотра какой-то удавленницы: "Стриангуляционная
полоса выражена отчетливо, трупные пятна в стадии гипостаза..."
Было чему удивляться, и Гастев замкнул непонятные улики в
шкафу, потом долго рассматривал свои руки, сжимал пальцы в
кулаки, расправлял их. Собственная кожа казалась перчатками из
невидимого материала, и примерка этих перчаток кончилась тем,
что обозначились подлежащие розыску лица -- женщина и человек в
кителе без погон: только они знают, кто обуглился в серой
"Победе", имеющей какую-то связь с управлением МГБ по области и
городу.
Найти в полумиллионном городе женщину без примет --
невозможно, не менее трудно отыскать следы мужчины, о котором
известно, что на пальце его -- перстень с наполеоновским
вензелем. Но не могли же они прятаться, видел же их кто-нибудь,
слышал о них -- и на вызванном из автоколонны "Москвиче" Гастев
пустился в поиски.
Женщина мелькнула в оперном театре, приметы ее
обозначились: порт- ниха высокой квалификации. Она, возможно,
сшила Синицыну китель, но пила ли она чай за одним столом с
мужчинами -- это еще неизвестно. Никто женщину эту не видел, но
суфлерша оперного часто слышала о ней, описывать ее не
решалась, а до общавшихся с портнихой не добраться в воскресный
день. Расспрашивать о мужчине Гастев опасался, потому что
упоминание о перстне разрушило бы предлог, выбранный им для
легкого вхождения в артистические уборные и кабинеты
режиссеров. Было уже четыре часа дня, когда он очутился в
Театре музыкальной комедии и мог наконец обдумать и оценить
находки.
Пылью, мышами и нафталинчиком попахивали разноцветные