Анатолий Азольский. Облдрамтеатр (фрагмент) -
62 >
смотрелось оно так, будто женщина в этом платье оголена чуть ли
не до бедер. В женщину эту она вцепилась, та и рассказала, что
не в ателье, конечно, шилось платье для выхода в театральный
свет, Анечка -- так зовут портниху, знают о ней немногие,
добираются до нее по цепочке знакомств, связь только по
телефону, и односторонняя, обычно она звонит, называет себя и
рекомендательницу, хватает одной примерки, деньги гребет
немалые, но и шьет так, что Москва позавидует.
В музкомедии никто, кажется, о портнихе Анечке не слышал,
приличия ради Гастев задержался в костюмерной, где заговорили о
прошлом родного города, одно время бывшего театральной столицей
всего края. Именно здесь в середине прошлого века произошла
революция в местных очагах культуры, в какой-то краеведами не
отмеченный день заезжие кафешантанные певички, обычно
разевавшие рты только в ресторациях, волею какого-то купчины
переместились в закусочные, чайные и кучерские пивные, и
онемевшая от изумления публика увидела вдруг пухленьких
немочек, перебиравших струны арф субтильными пальчиками. В
Гражданскую же сюда перекочевали агитбригады, стараниями
пришельцев из Петрограда возникла консерватория, самые
голосистые из певцов отправились в конце тридцатых завоевывать
Белокаменную, но кое-кто из патриотических соображений остался.
Сейчас же хоть и обилие вроде бы культурных развлечений, но
ощущается некоторое запустение, студенческий театр внесет
живительную молодую струю...
Такую околесицу понес Гастев, чтоб откланяться побыстрее,
но вдруг открылась дверь и в костюмерную смело вошла
рыжеволосая женщина неопределенных лет, из той породы
непредсказуемых, определил Гастев, баб, что не ойкают, когда их