Анатолий Азольский. Облдрамтеатр (фрагмент) -
7 >
пролетарских неучей, то ли сами неучи сварганили механизм,
называемый обществом, только для собственного пользования --
сейчас уже не разберешь, запутаешься в клубке причин и
следствий. Действующая армия и тыл нуждались в юристах, не раз
на него, Гастева, приходили запросы и приказы: откомандировать
в распоряжение военной прокуратуры! А Гастев издевательски
отговаривался и отписывался: "Юридического образования не имею,
поскольку обучался на хозяйственно-правовом факультете".
Однажды у особиста лопнуло терпение, свалился на Гастева в
окопе, потребовал немедленного ухода с передовой, приказ уже
подписан, и Гастев пошел на мировую: "Ладно, утром, после
боя..." А утром -- осколком задело плечо. Да, дурная власть,
временами курьезная, но если она перестанет смотреть на
человека исподлобья -- свет померкнет, реки выйдут из берегов,
засуха падет на Россию-матушку, и это уж точно, будь власть
иной -- не приперся бы мартовской ночью Саня Арзамасцев с
перекошенной физиономией: "Слышь, что сказала Гизелка?.. К ней
в Париже ходил сам Илья Эренбург!"
Тягучий и беспощадный вечер 27 августа 1949 года, ненужные
воспоминания, подозрения в правильности того, чем и как живешь,
отметаемые осознанием: именно потому, что власть такая дурная,
надо с особым усердием изобличать и ловить преступников. И
вопросец возникает: зачем согласился на преподавательство?
Неужто на деньги потянуло? Народный следователь прокуратуры
Нижнеузенского района -- это 875 рублей в месяц, здесь же, в
институте, втрое больше, да и для приварка ведется немецкий в
школе рабочей молодежи. Там, в районе, -- ни одной спокойной
ночи, местное начальство волком смотрит, прокурор отшвыривает
обвинительные заключения, по сущим пустякам отправляя дела на