Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
18 >
до винтика и стреляет как часы, матросы служат тоже как часы, надо лишь вовремя заводить. От красот природы щемит сердце, и в минуту, когда громадное, красное, расплавленное солнце касается горизонта, жуть проникает в душу, будто присутствуешь при гибели Помпеи; всплеснется море, поглощая раскаленный шар, и сразу налетает ветер, а вместе с ним - где-то прятавшиеся звуки, - слышится шорох звезд, мироздание поскрипывает, зовет людей в леденящие дали. Командир и помощник жестоко просчитались с военторговской девицей и теперь безуспешно осваивали парикмахершу, ей помощник обещал посвятить двенадцатую главу второго тома "В тисках полового голода". В море выходили раз в неделю, чаще и по очереди заглядывали в распивочную. В Кирканумми, где штаб базы, ездили редко, водки там было побольше, женщин тоже, но кому хочется, опоздав на автобус, топать двенадцать километров по лесу, освещая дорогу фонариком. Однажды фонарик Алныкина нащупал бредущую женскую фигуру, библиотекарша из клуба стройбата спешила к дому, что совсем рядом с пирсом. Познакомились, прикинули, что могли встречаться на танцах в Ленинграде, и расстались, чтоб случайно встретиться на том же месте в более ранний час. Володя галантно подхватил ее сумку с книгами и свертками, успев заметить бутылку, заткнутую тряпицей. Тосковавшая по Ленинграду библиотекарша оказалась женой бригадного минера, она щебетала так громко, что заглушала крики чаек, и между прочим похвалилась только что выданным пистолетом, из которого еще не умеет стрелять. Пришлось ее учить. Выбрали место среди скал, разложили на валуне камешки, Володя обхватил библиотекаршу сзади, направлял руку ее и вдыхал запах каштановых, как у Аспы, волос. Камешки - мишень мелкая и незвонкая, водружать бутылку библиотекарша отказалась, почему-то смутившись, и Володя подумал о самогоне, хотя такого напитка не гнали даже в Кирканумми.