Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
19 >
Попетляли по тропкам и подошли к дому в два этажа и на четыре квартиры. В
бывшей конюшне навалены дрова, метрах в двадцати от крылеч- ка - громадный
валун, на краях его краскою выведены буквы "М" и "Ж", обозначающие туалеты.
К себе библиотекарша не пригласила, но, пожалуй, оказала Володе доверие
более высокой степени. Взяв из сумки бутылку, она пошла в сторону буквы "Ж"
и вылила содержимое на валун, а затем призналась. Нормальных человеческих
уборных нигде здесь нет, канализацию в скалах не проведешь, нет ее и в клубе
стройбата, приходится поэтому (женщина засмущалась) пользоваться бутылкой.
Но дикость в том, что почему-то бутылку эту она несет к дому и выливает у
семейного, так сказать, валуна.
Ошеломленный Володя сказал что-то невразумительное и, подавленный, пошел к
родному пирсу. Люди здесь, сами того не замечая, медленно впадали в
первобытность, метили экскрементами район обитания, и библиотекарша не
могла, конечно, загаживать чужую территорию. "Обрастаем шерстью!" - так
говорили о себе здешние, не один год прослужившие офицеры. Невидимой шерстью
порос командир БК-133, неделями не выходивший из тихого запоя, помощник же
ударился в другую блажь: пишет стихи, поругивает замполитов и насочинял уже
четырнадцать глав страданий ("На Крестовском, где некогда стрелялись из-за
аристократок, я познакомился с фрезеровщицей бывшего Путиловского завода,
по-своему отвергавшей индивидуальную половую любовь по Энгельсу...").
Что дичают - это уже понимали многие, в кают-компании "Софьи Павловны"
спорили и негодовали, благо время подошло для клубных дискуссий. В конце
ноября завершилась навигация, корабли спустили вымпелы, тральщики прикрылись
деревянными щитами, сберегая тепло, электричество и пар на катера подавались
с пирсов, на плавбазу перебрались почти все команды, офицеры безбожно