Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
35 >
последние годы - училищные и корабельные кубрики, четырехместные купе поездов, до отдельной же каюты еще служить и служить. Алныкин так и не включил свет, сидел у окна и тоскливо гадал - что же такое придумать, чтоб в полумиллионном городе отыскать человечка без имени, девчонку с портфелем. Долго не мог заснуть, ворочался на чересчур просторной кровати, угнетала тишина. Сам себя разбудил в 06.00 и маялся до открытия буфета, потом ждал очереди в парикмахерской, пытаясь обрывки снов соединить в связный план того, что надумал за ночь: девчонка-то во сне - вспомнилась! Мордашка такая забавная, росточек - до погон на шинели, говорит почти без акцента, но что эстонка - это точно. Странно, однако: какого черта шляется по улицам ночного города ребенок с портфелем? Ключ от дома потеряла? Под утренним солнцем улица Пикк уже не казалась зловещей. Здесь, кажется, была выброшена смятая пачка папирос, а за этим углом он едва не сшиб девчонку, извинился, прибавил шагу, но она догнала его, боялась, что ли, одна идти в темноте? О чем-то говорили, о папиросах, наверное. А вот и лавка, ставни на окнах, замок. Вспомнилось: папиросы ему продавать не хотели, закрываемся, мол, и тогда девчонка залопотала по-здешнему, пробила стену упрямства, две пачки "Беломора" оказались в кармане. Потом ребенок давал, говоря по-флотски, целеуказания, прокладывал словесно маршрут до порта, но, кажется, не знал, что кроме Купеческой гавани есть еще и другие. Ага, на этом углу стояла баба с ведром цветов, букетик был куплен и девчонке преподнесен, причем назвал он ее "малышкой", что смешно, цветы детям не дарят. Что дальше? Коробка конфет, за нею вернулись к той же лавке, и не вздумавшей закрываться, коробку несла школьница, не расставалась она и с букетиком, так что ему пришлось самому укладывать коробку в портфельчик,