Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
39 >
дрогнули. И голос дрогнул. - И для меня тоже... Надо было побриться, впереди комендатура и сумасшедший Синцов, но и в парикмахерской нельзя оставлять без присмотра школьницу. Два кресла свободные, Алныкин посидел в обоих, примерился, в каком из них хорошо отражается усаженная им в коридорчике Леммикки. "Никуда не уходи, - предупредил строго. - Сиди здесь. Я хочу все время видеть тебя". Уже в кресле скорректировал: "Чуть-чуть левее..." Она дернулась, да не в ту сторону. Поправилась. В широко раскрытых глазах - ожидание новых чудес. Мастер попался словоохотливый, как училищный парикмахер Соломон, которому многое прощалось. И этому болтуну простилась заключительная фраза: "Теперь можете делать барышне предложение!" Гардеробщица взмахнула щеточкой, посильное участие приняла и школьница, робко сняв с шинели какую-то пылинку. Почему-то ей очень понравилось сидеть и ждать его. Она смело улыбалась, походка ее изменилась, стала прыгучей, она наконец-то назвала Алныкина Володей, но храбрость испарилась в кафе. Расстегнула пальто и не позволяла его снимать, отбрыкнулась по-детски, прижала к себе портфель и плачуще глянула на бдительного Алныкина. Выяснилось: она - в школьной форме, а Министерством образования ЭССР запрещено школьникам посещать кафе, рестораны и прочие увеселительные заведения. - Что, и комендатура министерская у вас есть? - хмуро поинтересовался Алныкин, еще не завтракавший и знавший, что, быть может, ему не удастся сегодн поужинать. К счастью, кафе только что открылось, никого, кроме них, еще нет, Алныкин стянул все-таки пальто с упрямой школьницы, подвел к зеркалу и распорядился: передник, отороченный кружевами, можно снять и запихнуть в рукав пальто. Только здесь, за столиком, он рассмотрел ее. Ни девочка, ни девушка, недозрелое существо женского пола, и все, из чего состоит существо это,