Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
44 >
входа в парк. Из конспиративных соображений избранница не могла назвать своего имени, а темнело в Выборге быстро, лица не разглядишь. Помощник схватил мегафон: - Как же я тебя там опознаю? Судя по голосу, девушка расхрабрилась и поднесла ко рту сложенные ладошки: - Да платье задеру - по сиреневым трусикам и узнаешь! Жду! Наконец показалась задница командира, спускавшегося по почти отвесной сходне носом к ней. Он твердо обосновался на корме, а помощник вскарабкался на берег, минут через двадцать вернулся на корабль возбужденный, взор его блуждал, от смеха тряслись погоны. Он затащил Алныкина в каюту, поведал о своем конфузе: у входа в парк его ожидали две "сиреневых", и каждая настаивает на приоритете. Выручить его может только он, Алныкин. Девицы - прелесть, увязались за ним, стоят там, наверху, поднимайся, погляди, оцени! Алныкин застегнул китель, поднялся - и немедленно скатился вниз. Одного взгляда было достаточно - девочки лет шестнадцати, не больше. "Семнадцать, - уверял помощник, - младое комсомольское племя". "Дети, - упорствовал Алныкин. - Дети же!" - заорал он. Из командирской каюты донеслось: - Нельз обижать детей... Обоих увольняю, до утра. В синеве сумерек лица девушек казались ликами. Семнадцать лет, перешли в десятый класс, то есть перейдут через месяц, у той, что с косичками, мать в ночной смене, вино и конфеты можно купить по дороге. На танцах в парке обычно дерутся, зачем туда идти, дома же они покажут паспорт, чтоб уж никаких сомнений. И радиола у них есть. Все было, и радиола тоже. Вернулись к утренней приборке, пристыженные, мягкие, задумчивые. Помощник долбанул кулаком по переборке и сказал, что вся многотомная писанина его померкнет перед "Выборгской новеллой", она будет написана золотым пером "паркера", тщательно вымытыми руками и под звуки "Аве Марии".