Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
50 >
базы: "Имею повреждение в машине, о чем ставил в известность. Ваше приказание передано командиру БК-133..." Семафор не дошел еще до "Софьи Павловны", а корабль уже выскочил из зоны визуального наблюдения постов, через полчаса показался лесистый Нарген. Алныкин в каюте гладил брюки и драил пуговицы на кителе. Расписание уроков Леммикки прислала позавчера, по времени выходило, что к концу занятий он не успеет, отлавливать девушку надо у Асты Горошкиной. Пришвартовались, затаились, ждали неосторожных движений оперативного штаба флота: надо же знать, какого черта понадобился ему БК из Порккала-Удда и сколько часов ждать неизвестно кого и чего. Оперативный хранил гордое молчание, играя на нервах 133-го. Была среда, день увольнения, и командир отважился на дерзкий вопрос. Сквозь зубы по телефону ответили: "Разрешаю". Алныкин зашагал по пирсу... Уже начался сезон туристов, через Ратушную площадь не пройти, украинская мова и ленинградский говор, очередь у магазина, где продают перчатки, поворот влево, еще поворот, скверик... В скверике Алныкин увидел Леммикки и - по описаниям ее - Асту Горошкину. Две неразлучные подружки, скандалистки, бесстрашно презрев чинную публику на скамейках, громко спорили, бросив к ногам портфели, как мальчишки перед дракою, и спор походил на артиллерийскую дуэль. Подружки, будто наводчики зенитных автоматов, попеременно нажимали педали и выстреливали очереди. Перепалка шла на эстонском языке, но, легко догадаться, сводилась к взаимным обвинениям. Ни одна не слышала того, что ей говорит другая, возбуждал сам звук, тараторки могли цитировать Маркса, сводку погоды, расписание экзаменов, что угодно - лишь бы в сорочьей болтовне выкричать себя, пока в чаще деревьев их никто не трогает, позволяет бездумно выплескивать радость. Леммикки стояла спиной к Алныкину, она подняла и раскинула птицей руки, но