Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
51 >
вдруг умолкла и застыла, поразив Асту, в удивлении раскрывшую рот. Минуту или две стояли подруги, оцепенев, а потом Леммикки, так и держа руки вскинутыми, стала медленно поворачиваться, пошла к Алныкину, как гимнастка по бревну, остановилась в метре от него, будто бревно кончилось и дальше идти некуда. Громадные глаза ее ничего не видели, преодолеть этот метр она не решалась, и тогда через пропасть переступил он, спасенный от падения в нее замкнувшимися на шее руками Леммикки. В нее словно въелся запах цветов, еще с той пятницы 13 марта, ресницы были такими колючими и длинными, что он слышал, как они царапают китель. Аста опомнилась и заслонила их собой от скамеек на скверике. Потом исчезла, потому что они шли по улице, а ее ни впереди, ни сзади не было. Выпили кофе в каком-то подвальчике. У обоих заложило уши, шумы боялись коснуться их, отлетали. Внезапно Леммикки заплакала, кулачками вытерла слезы. Алныкин виновато опустил голову: это из-за него юность оборвалась и Леммикки скоро станет совсем взрослой. Но тучка сползла с глаз - и они вновь засияли, в подвальчик ворвались звуки, Леммикки сказала: - Я как тогда из окна выпрыгнула - на два сантиметра удлинилась с тех пор... Все болит. У нее и походка изменилась, косточки, наверное, вытянулись, а мышцы не поспевали нарастать. Иногда она спотыкалась. Шли к дому ее, оставить там портфель, переодеться, но Алныкин твердо решил познакомиться с родителями. Замполиты прожужжали все уши о бдительности, о происках империализма, никто никому не указывает, с кем и когда знакомиться, но хорошо бы на все вопросы о таллинской знакомой ответить внушительно: "Из трудовой семьи..." Визит его не вполне удовлетворил. Трудно определиться: квартира, конечно, не буржуйская, всего две комнаты, мебель неизвестно какая, но точ-но - не ленинградская, окна нерусские, а мамаша зла и красива сверх меры, к станку,