Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
53 >
влаги и пересушенными губами припал к ней. Еще один глоток - и случится что-то непоправимое, опасное для Леммикки, что она сама пони-мала, - и они на автобусе поехали к Минной гавани. "Я сейчас", - сказал он, оставив ее на скамейке, и быстрым шагом устремился к кораблю, молчанием и отмашкою руки пресекая все попытки помощника (тот сторожил его у трапа) что-то разузнать. Упал в каюте на койку, заставив себя думать о постороннем, о том, что уже знал от вахтенного: в самоволку сбежал штурманский электрик. За беглеца отвечал помощник, который был сразу и штурманом, и связистом, и вообще кем угодно, Алныкин, однако, обрушился мысленно на самовольщика, вспомнив при этом, как две недели назад электрик едва не вывел из строя гирокомпас, что теперь почему-то связывалось с письмами Леммикки; еще какая-то матросская блажь вспомнилась - и вновь Леммикки, таинственные процессы теплообмена у эстонских девушек: куда ни целуешь - всегда прохлада и дуновение ветерка, только что побывавшего на лесной поляне. Он взвился над койкой, надо было бежать к Леммикки, и на палубе его перехватил помощник, сейчас так нужный Алныкину. Ценный груз, ради которого пригнали их в Таллин, задерживается и будет не раньше 13.00 завтрашнего дня. Прослывший молчальником Алныкин выдавил все-таки самое важное - познакомился с родителями Леммикки, семейка та еще, папаша - придурок, мамаша - стерва. Помощник схватился за голову. - Володенька! - плачуще подытожил он. - Да по ихним обычаям - ты небось на смотринах был! Считай, обручен уже, помолвлен! Алныкин долго обдумывал сказанное. Потом пошел к Леммикки. Она, увидев его, поднялась со скамейки. Он обнял ее. - Иди домой. Мы все утро будем еще здесь. С какого урока сбежишь? - Экзамены у нас... Консультация завтра. Наступили следующие сутки. К счастью, забарахлили дизеля. Теперь до трех