Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
60 >
из Таллина. Родители что-то подозревают, беспокоится жена, мать нашла спрятанное колечко, поскандалила, Аста-Настя хранит верность и молчит, но долго так продолжаться не может, надо что-то решать с учебой: Таллин или Тарту? Москва и Ленинград отпадают, конечно; недалек тот день, когда понадобятся детские вещи, Таллин, слава богу, богат ими, надо запастись. Ребенок, уверяла жена, примирит ее родителей с Володею, но даже если этого и не произойдет, Порккала-Удд станет не только местом рождени сына или дочери, но и землей, по которой пойдут крохотные ножки первенца. К стрельчатым буквам Алныкин уже привык, в них было что-то бережливое, странноватой казалась датировка: сперва год, потом уже месяц и число, а не наоборот, как у русских. Письмо это попало к нему оказией, через жену минера, частенько бывавшую в Таллине. Три последующих письма бросались в почтовый ящик, пришли они к Алныкину густо вымаранные цензурой, исполосованные продольными мазками, и что-либо понять было невозможно. Не один Алныкин получал такие таинственные послания, родные и знакомые не раз предупреждались, что название военно-морской базы, арендуемой у Финляндии, глубокий секрет, спрашивать же о погоде означает, какова гидрометеорологическая обстановка в бухте Западная Драгэ и какие глубины у пирсов? Вдруг Леммикки умолкла. Каждый вечер Алныкин пропускал мимо себя возвращавшихся из Таллина женщин, с надеждой заглядывая в их глаза. Писем не было. Однажды на пирсе его окликнул бригадный особист, веснушчатый капитан-лейтенант с рыжими ресницами. "Оформляем пропуск жене" - так сказал он. - Ты ее давно знаешь, жену-то? - С марта. - Где познакомились? - На улице. - Любовь с первого взгляда. Так и запишем. Из отпуска вернулся капитан 2-го ранга, когда-то проводивший со свеженьким лейтенантом Алныкиным собеседование по анкете. Изучил теперь новую,