Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
62 >
Дежуривший там лейтенант фуражкою, кителем и погонами не отличался от корабельного офицера, но сухопутность проглядывала в нем отчетливо. Резко и нелюдимо, он сказал, куда идти и кому доложить о себе. Два подполковника курили у раскрытого в кабинете окна, оживленно обсуждая что-то рыбацко-охотничье, ровно никакого внимания не обратив на Алныкина, лишь досадливо кивнув на стул у двери: садись, жди. "Надо с вечера уходить туда, чтоб местечко облюбовать, присмотреться, угадать, откуда ветер дует..." Докурили наконец и закрыли окно. Стало тихо. Алныкину предложили пересесть ближе к столу, что он и сделал. Подполковники зажали его в клещи, один сел за стол, другой сбоку от Алныкина. Участливо спросили, как служится, есть ли жалобы, не вреден ли климат. Умолкли. Пауза угнетала. Куда девать руки - Алныкин не знал, китель не шинель, волнение в карманы не спрячешь. Отвечал он спокойно и кратко. Ждал, каким еще вопросом прервется молчание, и вопрос последовал. Возникло, сказали Алныкину, затруднение с пропуском в закрытую зону, жена его, Алныкина Леммикки Ивиевна, забыла приложить к анкете две фотокарточки размером шесть на девять, не может ли лейтенант Алныкин сообщить ей об этом - по телефону хотя бы? Предложение это показалось Алныкину диким, рука его поплавала над услужливо придвинутым аппаратом и убралась. Звонить в Таллин? Леммикки, у которой телефона не было? Кажется, подполковники сами поняли нелепость просьбы, сменили тему, сказали, что личное оружие надо сдать "на временное хранение", с чем Алныкин согласился, тем более что в выданной ему расписке (написал ее приглашенный в комнату майор) значилось "и патроны к нему", то есть к пистолету ТТ номер такой-то, без указания количества патронов. Теперь-то, возрадовался Алныкин, комиссии, которая эти патроны считает, можно смело