Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
68 >
не удержалась от идиотского предположения. Когда швартовались в Таллине, дернула Алныкина за рукав, чтоб тот наклонился к ней, глазами повела в сторону городской тюрьмы, что рядом с гаванью, и шепотом спросила: - Говорят, жена твоя там?.. Арестована. Это правда? Алныкин доехал до Ратушной площади и пошел к дому Горошкиной. У Насти, так думал он, живет разозленная матерью Леммикки. Третий этаж, звонок в дверь, на пороге стоит сам Горошкин в наброшенном на плечи кителе. Приложил палец к губам, призывая к беспрекословному молчанию, а затем отрицательно покачал головой. Из глубины квартиры раздался голос Насти: "Это не ко мне?" Подполковник медицинской службы медленно и тихо закрыл дверь, так же медленно и тихо Алныкин вышел из дома. И ускорил шаг, приближаясь к зданию, где служил и мог находиться в этот час Игорь Александрович Янковский. Позади остались витрины книжного магазина, Алныкин спохватился, повернул назад и едва не столкнулся с человеком, которого он запомнил в особом отделе штаба базы, когда Алныкина (он это понял только сейчас) предъявляли для опознания сотрудникам. Человек был в гражданском, он, наверное, вовсе не следил за ним, но Алныкин, купив в магазине учебник по малярному делу, решил Янковского не искать. Сел на трамвай, спрыгнул у рынка, взял такси, попетлял по улицам. Было пять вечера, когда он подергал колокольчик на Вирмализе и прислушался, надеясь, что мать Леммикки еще на работе и дверь откроет ему Иви Йыги. Дверь открыла мать... И не захлопнула ее перед носом, а пригласила войти; молча, одетая не по-домашнему, она ввела его в комнату, повернулась к нему спиной и, стоя у окна, закурила. Иви Йыги блаженствовал: водочка в графинчике, глаза как у той селедки, что распростерлась по овальному блюду. - Где мо жена? Ответил - по-эстонски - Иви, отец или отчим. Зато по-русски заговорила мать,
