Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
72 >
к ноябрьским праздникам.
Этот же, с которым Алныкин четыре года ходил в одном строю и хлебал в
столовой борщ под училищный оркестр, постарался его не узнать и голосом,
предвещавшим отказ, сухо осведомился, по какому вопросу желает обратиться к
командующему лейтенант Алныкин и знает ли он, что сегодня нет приема.
Услышав ответ ("По личному... и безотлагательно!"), адъютант сокрушенно
поднял плечи, показывая, что сомневается в успехе просьбы; невозможно было
представить его дежурящим по пирсу или вылезающим из машинного отделения -
таким он был, чего не замечалось в училище, чистеньким, в идеально
выглаженном кителе. Никто бы не узнал в нем Витьку Колбагина по прозвищу
Ромодан. Сохраняя в походке сомнение, он скрылся за дверью и через минуту
появился, лицо его выражало смешанное чувство растерянности и удивления тем,
что командующий дал "добро" на прием лейтенанта, которому по своим мелочным
делам надо бы обращаться к командиру дивизиона и никак не выше. Сев за стол
и раскрыв какой-то журнал типа амбарного, адъютант потребовал у Алныкина
удостоверение личности, записал фамилию и номер воинской части, после чего
пальцем отодвинул документ на край стола, и когда удостоверение личности
легло в карман кителя, Алныкин решил твердо и бесповоротно: к командующему
флотом он не пойдет, это может грозить Леммикки еще большими бедами.
Выйдя из кабинета, ничуть не обиженный на одноклассника, - такая уж у того
холуйская должность! - он расстегнул китель, достал учебник по малярному
делу и почитал его на скамейке в парке. Затем купил в хозяйственном магазине
две кисти и сунул их в карман. Много полезного узнал он в штабе флота, среди
прочего и врем ухода гидрографического судна "Экватор". С мостика его
смотрел на удаляющийся Таллин, на небо, под которым где-то на мызе прячется
Леммикки, которая, зарывшись в сено или при свете коптилки, пишет ему