Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
73 >
бесконечные письма, никуда не отправляемые. Отлученный от корабля, он знакомой мшистой тропкой добрался до одинокого, родного уже, дома. Соскребал обои и отмывал стены, подбивал клинышки под шаткие ступеньки, питалс не харчами "Софьи Павловны", а магазинными. По вечерам разводил костер и сидел у него, чутко прислушиваясь к шорохам. От жены бригадного минера к нему текли новости. Помощник - это все давно признавали - чокнулся малость, но то, что творил он сейчас, поражало полной потерей разума. Не первый год служивший офицер, он ходил по кораблям и вел постыдно откровенные речи, всей бригаде сообщая, что 24 мая сего года совершил самоволку, причем сбежал с корабл не в Кирканумми, а в Таллин, и, слыша эти признания, офицеры притворялись глухими и немыми, а помощник вдалбливал дату в память сослуживцев и отходил, очень довольный. Никто не знал, зачем ему доносить на себя, но все понимали, что откровения эти - либо от больного ума, либо от очень здорового. Наконец помощник пришел к костру. Острое помешательство свое объяснил хамством особиста, который собирает бумажки, вредящие Алныкину; помощник отказывался подписывать одну из них, тогда ему пригрозили огласкою самоволки, у особиста есть неопровержимое доказательство - справка из загса с фамилиями свидетелей. - Тоже мне скит нашел, - сказал он Алныкину. - Кончай эту бодягу. Ты восстановлен в должности. Командир наш мудр, как змий. "По неизвестной причине отсутствует один офицер - лейтенант Алныкин В. И." - такой фразой в рапорте взбудоражил командир БК-133 штаб бригады шхерных кораблей, а на указание, что "офицер" отстранен от должности, ответил грубо и точно: с кораблем Алныкин не рассчитался, пистолета не сдал, а предъявленная им расписка особого отдела - филькина грамота, листочек без штампа и печати. Между тем фраза эта ввергла в панику Кирканумми, полагалось