Питер Бигл. Соната Единорога -
100 >
к родственникам миссис Риверы. Джой же после долгих просьб и уговоров
позволили остаться у Би-Би Хуанг. Но девочка проводила каждую свободную
минуту в магазинчике Папаса, пытаясь научиться перекладывать музыку Шей-раха
для пианино. Страстное нетерпение Джой лишь затрудняло дело: девочка
довольно быстро усваивала нотную грамоту, но превращение синих деревьев и
крохотных дракончиков Шей-раха в черные закорючки, расползшиеся по грязному
листу нотной бумаги, то повергало Джой в уныние, то вызывало приступы
неистовства.
- Но почему бы это не сделать вам? - канючила она. - Я сыграю, а вы
просто запишете музыку на магнитофон, а потом, когда выдастся свободное
время, перенесете на бумагу. Почему именно я должна возиться с этим
записыванием?
- Потому, что именно ты слышишь эту музыку, - неумолимо и спокойно
отвечал старый грек. Когда дело доходило до музыки, Папас делался неколебим.
- Потому, что это твое. Я эту музыку не слышу, как ты, - может, когда-то я
ее и слышал, но теперь больше не слышу. Потому я и не могу ее играть.
Потому, что это сущий грех - чтобы ты позволяла кому-то другому записывать
то, что ты чувствуешь, что ты слышишь. Это грешно. Ты можешь утратить свою
особость и закончишь тем, что будешь торговать подержанными банджо, как я.
Ладно, не отвлекайся. Это ты называешь нотным станом? Что же он у тебя
шатается, как я, когда выхожу от Провотакиса? И сколько раз тебе повторять:
эти маленькие флажки всегда смотрят вправо - половина, четверть, одна
шестнадцатая - без разницы. Давай дальше.
Так Папас уговаривал Джой, дразнил ее, льстил ей и в конце концов
добился-таки своего: Джой начала видеть Фириз, глядящую на нее из-за грязной
тюремной решетки нотного стана, а записывая россыпь фиоритур, чувствовать