Питер Бигл. Соната Единорога -
11 >
надписи, другие были стерты, как галька на берегу, но все эти монеты имели
тускло-желтый оттенок, тот же, что у латунных петелек шкатулки. Монеты были
совершенно сухими, но все же от них исходил едва уловимый запах сырости. Они
пахли землей.
- Драхмы, - сказал Джон Папас. - Гинеи, кроны, соверены, полуорлы. Тут
есть и дукаты, и дублоны - как в пиратских книжках! - Боже милостивый - даже
моидоры! Этого хватит за рог, даже с лишним.
Губы Папаса побелели и растянулись, обнажая зубы.
Поймав взгляд Джой, Папас хрипло пояснил:
- Это не мое, Джозефина Ривера. Досталось от отца. А тому - отчасти -
от его отца. Мы - греки. Это значит, что ты никогда не знаешь, когда
придется быстро убегать. Покупать паспорт, визу, подкупать капитана,
полицейского, пограничника. Никто тебе не поможет, никто и никогда - только
золото. Только золото! - Папас яростно встряхнул шкатулку, и монеты снова
глухо звякнули.
Индиго взял несколько монет и принялся рассматривать, вертя в руках.
- Мой отец - он отдал это мне перед смертью, - сказал Папас. - До сих
пор я не потратил ни одной. Нет, ни одной - хоть иногда очень надо было. А
теперь отдаю за рог все. Бери, парень! - и он ткнул шкатулку чуть ли не в
лицо Индиго.
Мальчик переводил взгляд с Папаса на Джой и обратно. Время от времени
он с любопытством поглядывал и на монеты, но Джой показалось, что в
безмерной глубине темно-синих глаз снова заплескалось прежнее беспокойство.
Не отрывая взгляда от Джой, Индиго, хмурясь, зачерпнул полную пригоршню
монет.
- Бери! - нетерпеливо повторил Джон Папас. - Не сомневайся - тут все
настоящие. У любого перекупщика ты получишь за них хорошую цену, а у
коллекционера - еще больше. Вот, - Папас всунул шкатулку в руки мальчишке и