Питер Бигл. Соната Единорога -
14 >
этом спросить?
Джон Папас вздохнул.
- Можешь, конечно, только я отвык вести разговоры, которые не касаются
музыки или починки инструментов. Если бы ты жила одна, как я, ты бы вообще
разучилась разговаривать.
Тут старый грек принялся теребить собственные усы. Папас сперва
подергал их за кончики, потом пригладил и в конце концов произнес:
- Джозефина Ривера, у тебя бывало когда-нибудь чувство, что рядом с
тобой что-то находится - совсем рядом, стоит лишь голову повернуть? А как
повернешь голову - ничего нет. Бывало?
Джой кивнула.
- Вроде того, как ты чувствуешь, что на тебя кто-то смотрит, но не
можешь понять кто?
- Да, вроде того, - согласился Джон Папас. - Или, может, вроде того,
будто ты смотришь на что-то, что совсем рядом - ну, может, через улицу, - и
чувствуешь, что видишь лишь часть вещи, а целой тебе никогда не увидать.
Такое с тобой бывало?
- Кажется, да, - медленно отозвалась Джой. - Моя Абуэлита - моя бабуля,
- когда я была совсем маленькой, говорила мне, что если я достаточно быстро
поверну голову, то смогу увидеть собственное ухо. Вот что-то вроде этого.
Неожиданно у Джона Папаса снова сделался усталый и какой-то
отсутствующий вид.
- Ага, - сказал он. - Ну что ж, значит, смотри в оба, вот и все.
Старый грек еще раз подергал себя за усы, потом сунул шкатулку с
монетами под мышку и двинулся к мастерской.
- Этот мальчик... Индиго... - произнесла Джой. Джон Напас остановился,
но не обернулся.
- Не о чем говорить. Иди домой. Я, должно быть, сегодня закрою
пораньше. До свиданья.
- О'кей, - отозвалась Джой. - До свиданья.
Это прозвучало обиженно и жалко, и Джой разозлилась на себя. Она
шагнула следом за Папасом и спросила:
- Завтра приходить?..