Питер Бигл. Соната Единорога -
30 >
и вся причина. Ладно, пора двигаться. До Старейших еще далеко. Иди за мной.
Теперь Джой старалась держаться поближе к сатиру. Некоторое время они
двигались под сенью синих деревьев, потом снова вышли на относительно
открытое пространство, покрытое рощами других деревьев - ниже и стройнее
синих. Эти рощицы были рассыпаны по цветущим склонам холмов, словно узор
витража. Вид здешних цветов был непривычен Джой, но в их запахе чудилось
нечто щемяще знакомое. Этот запах снова заставил Джой подумать об Абуэлите.
Об Абуэлите, которая всегда разговаривала слишком громко, потому что
постепенно глохла, и которая нарочно говорила по-испански тем больше, чем
меньше говорили на этом языке родители Джой. Об Абуэлите, которая любила
всякую музыку, но больше всего - песни своей внучки, и которая пахла лучше
всех на свете.
Джой даже остановилась, поглощенная собственными мыслями.
"Целая страна пахнет, как Абуэлита! Ох, как же домой хочется - до сих
пор я и сама этого не понимала! Абуэлита, это ты меня в это втянула! Не знаю
как, но это все ты! Пусть только с тобой ничего не случится до того времени,
как я вернусь! Ладно, Абуэлита?"
Джой бросилась вдогонку за Ко. Сатир перехватил ее на бегу и молча
указал на скальный выступ, лежащий у них на пути. Тропу неспешно пересекала
белая змея. Она была толще ноги Джой и при этом не длиннее той же самой
ноги. Цвет змеи напоминал городской снег. И еще у нее было две головы. Одна
- та, которая на хвосте, - кажется, спала. Во всяком случае, глаза у нее
были закрыты, и эта голова просто волочилась в пыли вслед за телом. Но
блестящие черные глаза передней головы были широко открыты. Продвигаясь
вперед, змея не переставала искоса наблюдать за девочкой и сатиром, и во