Питер Бигл. Соната Единорога -
91 >
мне. Я-то знаю.
Мгновение спустя старый грек нерешительно добавил:
- Этот парнишка, Индиго, - может, ты там его встретишь...
Джой взглянула на него. Папас продолжал:
- Можешь сказать ему: Папас собирает деньги. Немного времени - вот все,
что мне нужно. Запомнишь?
- Запомню, - ответила Джой и стряхнула с плеча руку Папаса. - Я помню,
что вы хотите его рог и ничего больше вас не интересует. Ни он, ни музыка. И
я тоже вас не интересую. Да, мистер Папас, вам должно быть стыдно!
В этот день Джой закончила работу, не разговаривая с хозяином
магазинчика, а Джон Папас не высовывал носа из мастерской, пока девочка не
ушла.
Но на следующую же ночь, когда в небе снова повисла половинка луны,
Джой испугалась, что Граница передвинется слишком далеко и она никогда
больше ее не найдет. Но бледно-серебристая рябь висела точнехонько на том
месте, где Джой когда-то вышла из Шей-раха, - прямо за почтовым ящиком на
углу улиц Аломар и Валенсии. Девочка долго стояла на углу. Мимо проезжали
машины и автобусы. Пронеслась компания подростков - ровесников Джой - на
ярких роликовых досках. Подростки взглянули на Джой с легким презрением.
Потом Джой сделала два шага вперед и упала, смеясь и плача, в объятия Ко.
Над ними сияло солнце Шей-раха, желтое, как горчица.
- Но откуда ты узнал?! - воскликнула Джой, когда к ней снова вернулся
дар речи. - Как ты мог знать, что я пересеку Границу именно здесь и именно в
эту минуту? Ай, Турик, щекотно!
По щеке девочки мягко скользнул рог, а теплое дыхание взъерошило ей
волосы на затылке. Сатир просиял и разгладил бороду грязными руками.
- Я просто почувствовал, дочка, - горделиво объяснил он. - Мы,
тируджайи, чувствуем такие вещи бородой. Если нас вдруг начинают мучить