Питер Бигл. Соната Единорога -
93 >
разделяет нас сейчас. А если ты потом перепрыгнешь со спины Турика ко мне на
спину, как ты почувствуешь, преодолела ли ты вообще какое-то расстояние?
Точно так же обстоят дела с Шей-рахом и твоим Вудмонтом.
Пришлось Джой удовлетвориться этим туманным объяснением.
Когда Джой во второй раз попала в Шей-рах, синие листья опали - красная
листва Закатного леса не опадала никогда, - а по ночам бывало довольно
холодно, так что Джой, подражая тируджайи, обычно устраивала себе на ночь
гнездышко из мха. Получалось, что в Шей-рахе тоже существует смена времен
года. На взгляд Джой, Турик и его друзья не изменились - ну разве что
сделались чуть-чуть выше, а их мягкие гривы стали гуще. А вот шенди,
миниатюрные дракончики, как-то странно съежились. Джой не сразу сообразила,
что это был новый выводок, примерно с месяц как вылупившийся. Зато перитоны
зловеще прибавили в размерах. Это было заметно даже с безопасного
расстояния. А все дело было в том, что перитоны, как и прочие олени, имели
привычку обрастать зимними шубками. Кошмарные двухголовые джакхао исчезли.
Ко объяснил, что на время похолодания они уползают в те древние пещеры, где
когда-то появились на свет, и впадают в спячку. Джой заметила, что среди
сальных завитков шерсти на груди у Ко появилось седое пятно - она могла бы
поспорить, что раньше ничего подобного там не было. Но сатир стоял на своем:
это добрая шей-рахская грязь и ничего больше! В конечном итоге они предпочли
замять эту тему.
Что же касалось ручейной джаллы, она оставалась столь же неизменной,
как и воды ее ручья. Точнее говоря, она была даже более неизменна, потому
что воды ручья сделались еще холоднее, чем помнилось Джой, а джалла
оставалась теплой, как ребенок, только-только выбравшийся из кроватки. Когда