Питер Бигл. Соната Единорога -
99 >
- Я просто думаю, что это ужасно глупо, и мне не хочется, чтобы ты
сделал глупость, вот и все.
- Это глупо, - тихо откликнулся Индиго. - Конечно, это глупо, и тех,
кто делает этот выбор, всегда будет мало. Но это наш выбор - первый выбор,
который доводилось делать любому из нас. И не пытайся представить, что этот
глупый выбор значит для единорога. Ты просто не поймешь этого, чужачка.
Повинуясь какому-то неясному побуждению, Джой взяла лицо Индиго в
ладони, как когда-то Абуэлита брала ее лицо, и произнесла:
- Индиго, та женщина, под эстакадой, - она до сих пор держит свой рог
при себе. Могу поспорить, что и остальные делают точно так же. Могу
поспорить, что никто из Старейших никогда не продавал свой рог!
Индиго резко отступил назад и вскинул голову. Джой добавила:
- Ты хочешь продать свой рог, чтобы получить деньги, чтобы жить лучше,
чем они. Но они будут жить, а ты умрешь. Тут лорд Синти говорит чистую
правду. Ты умрешь, Индиго!
Джой едва расслышала ответ белого единорога:
- Но я хочу жить! Я буду жить!
И с этими словами он исчез, а мгновение спустя вернулся Турик. Он тащил
в зубах гроздь каких-то водянистых луковиц.
- Вот, это тебе! Мы их называем мормареки. Они уже малость переспевшие,
но когда ты их будешь есть, они напомнят тебе обо мне, и о моей маме, и о
Ко, и о всем Шей-рахе.
Когда Джой, прощаясь, обняла Турика за шею, жеребенок прошептал:
- Возвращайся скорее. Я по тебе скучаю...
Никто и никогда, кроме Абуэлиты, не говорил Джой таких слов, и потому
девочка пересекла Границу в слезах. Не может быть, чтобы она была здесь в
последний раз!
Учебный год закончился. Скотт, брат Джой, уехал в спортивный лагерь, а
ее родители - в район бухты Сан-Франциско, с ежегодным двухнедельным визитом