Питер С.Бигль. Последний единорог -
20 >
Они, тем не менее, оставались одним существом. Единорог в изумлении
перебирала ногами.
То же самое было и в других клетках. Тень дракона раскрывала пасть, и
безвредное пламя вырывалось оттуда, а зеваки ахали и шарахались прочь.
Адский сторожевой пес со шкурой из змей выл тройные проклятья и сулил
опустошенье предавшим его. А сатир хромал по клетке, скалясь через решетку,
и призывал молоденьких девушек к невозможным утехам на виду у всей публики.
Что же касается крокодила, обезьяны и грустного пса, то они таяли, неуклонно
растворялись в этих великолепных фантомах прямо на глазах, пока не стали
всего лишь тенями -- даже на взгляд единорога, обмануть который было нельзя.
-- Это странное колдовство, -- тихо произнесла она. -- В нем больше
значения, чем в магии.
Волшебник рассмеялся от удовольствия и огромного облегчения:
-- Хорошо сказано, очень хорошо. Я знал, что уж тебя-то старый ужас не
ослепит своими грошовыми чарами. -- Его голос стал жестким и таинственным:
-- Теперь она совершила свою третью ошибку, а это, по меньшей мере, на две
больше, чем положено такой старой выдохшейся трюкачке, как она. Время
подходит...
-- Время подходит, -- говорил толпе Рух, словно подслушав волшебника.
-- Рагнарок. В тот день, когда боги падут, Змей Мидгарда плюнет бурей яда в
самого Тора, и тот закувыркается, как отравленная муха. Вот он ждет Судного
Дня и видит сны о той роли, которую ему суждено сыграть. Может быть, так и
будет на самом деле -- я сказать не могу. Ночные существа при свете
естества...
Клетку заполняла змея. У змеи не было головы и не было хвоста --
ничего. Только волны тьмы перекатывались из одного угла в другой, не
оставляя свободного пространства ни для чего, кроме ее собственного