Питер С.Бигль. Последний единорог -
33 >
-- Сегодня вечером, -- еле слышно пробормотал он единорогу. -- Верь мне
до зари. -- И ушел через силу, трепеща полами плаша; и, как и прежде,
единорогу показалось, что он оставил позади какую-то часть себя. Рух
прискакал к клеткам минуту спустя, являя собой образец убийственной экономии
времени. Где-то во внутренностях своего черного фургона Мамаша Фортуна
ворчала себе под нос песенку Элли:
Можно всЈ перековать --
Смерть своЈ вернет.
Истины двоим не знать:
Что уйдет -- уйдет.
Вскорости начал лениво собираться новый улов зрителей. Рух зазывал их
внутрь, то и дело крича "Ночные существа! ", будто железный попугай, а
Шмендрик стоял у кассы и показывал фокусы. Единорог наблюдала за ним со все
большим интересом и возраставшим сомнением -- сомнением не в сердце
волшебника, а в его ремесле. Тот творил целую свинью из одного свиного уха;
превращал проповедь в камни, стакан воды -- в пригоршню воды, пятерку пик --
в туза пик, а кролика -- в золотую рыбку, которая потом все равно утонула.
Каждый раз, когда ему удавалось повергнуть зрителей в замешательство, он
бросал быстрый взгляд на единорога, словно хотел сказать: "Ох, ну ты же
знаешь, что я сделал на самом деле". А один раз он превратил засохшую розу в
семя. Единорогу это понравилось, даже несмотря на то, что оно оказалось
семенем редиски.
Снова началось предстевление. Снова Рух вел толпу от одного несчастного
мифа Мамаши Фортуны к другому. Дракон неистовствовал, Цербер выл, призывая
Ад себе на помощь, сатир искушал женщин, пока те не начинали плакать.
Зрители украдкой косили и тыкали пальцами в желтые бивни и разбухшее жало
мантикора, замирали при мысли о Мидгардском Змее, поражались новой паутине
Арахны, похожей на сеть рыбака, в которой запуталась мокрая луна. Каждый из