Питер С.Бигль. Последний единорог -
37 >
ним справиться. Теперь мы обязаны нашими жизнями гарпии, а она еще может
прийти за ними прежде, чем взойдет солнце.
Он молча замер, сплетая израненные пальцы и ожидая, что единорог
ответит ему что-нибудь.
-- Я попытаюсь еще раз, -- наконец, произнес он. -- Хорошо?
Единорогу показалось, что она еще видит, как вскипает ночь там, куда
исчезла серая тень.
-- Да, -- ответила она.
Шмендрик глубоко вздохнул, три раза плюнул и произнес слова, звучавшие,
словно колокольчики в толще морских вод. Над своими плевками он разбросал
пригоршню порошка и торжествующе улыбнулся, когда порошок пыхнул единой
зеленой тихой вспышкой. Когда пламя угасло, он сказал еще три слова. Они
были похожи на звук, который могли бы издавать пчелы, если бы их улей стоял
на Луне.
Клетка начала уменьшаться. Единорогу не было видно, как двигались
прутья, но каждый раз, когда Шмендрик произносил: "О, нет! " -- единорогу
оставалось все меньше и меньше места. Повернуться она бы уже не смогла.
Решетки втягивались внутрь, будто безжалостный прибой или рассвет. Они бы
наверняка рассекли ее тело и окружили бы собой ее сердце, которое уже готовы
были сделать своим пленником навсегда. В тот раз, когда тварь, вызванная
Шмендриком, скалясь, шла к ней, единорог не проронила ни звука, но сейчас
она вскрикнула. Крик ее был крохотным и отчаянным -- но она не сдавалась.
Шмендрик остановил решетки, хотя единорог не знала, как именно. Если
тот и произносил какие-то магические слова, то она их не слышала. Клетка
прекратила ссыхаться, когда от прутьев до ее кожи оставалось лишь одно
дыхание. Единорог все равно их ощущала -- каждый из них был маленьким
холодным ветерком, мяукающим от голода. Но дотянуться до нее они не могли.