Питер С.Бигль. Последний единорог -
42 >
чувствовала, как от тела чудовища исходит сияние. Так они кружили друг
напротив друга, будто двойная звезда, и под ссохшимся небом не было ничего
реальнее их. Гарпия смеялась от восторга, и ее глаза стали медового цвета.
Единорог знала, что она готовится к новому удару.
Вот она сложила крылья и звездой пала вниз -- но не на единорога, а
куда-то за нее, так близко, что какое-то перышко до крови оцарапало ей
плечо: яркие когти гарпии тянулись к сердцу Мамаши Фортуны, которая
распростерла острые руки, точно призывая гарпию домой.
-- Не сами! -- победно выла ведьма им обеим. -- Вы никогда не смогли бы
освободиться сами! Вас держала я! Я! -- Гарпия, наконец, дотянулась до нее
-- и она сломалась, как мертвал палка, и упала на землю. Гарпия,
сгорбившись, накрыла ее тело собой, и ее бронзовые крылья стали красными.
Единорог отвернулась. Где-то поблизости она слышала детский голосок,
твердивший, что она должна бежать, она должна бежать. Это был волшебник. Его
глаза были огромны и пусты, а лицо, и так всегда слишком молодое,
проваливалось куда-то в детство, пока единорог смотрела на него.
-- Нет, -- ответила она. -- Пойдем со мной.
Гарпия издала густой счастливый звук, от которого колени волшебника
вновь растаяли. Но единорог повторила:
-- Пойдем со мной. -- Они вместе вышли из Полночного Карнавала. Луны не
было, но в глазах волшебника луной сияла единорог -- холодной, белой и очень
старой луной, освещавшей ему путь к спасению -- или к безумию. Он шел за
единорогом, ни разу не оглянувшись назад, когда услышал отчаянный сбивчивый
топот тяжелых ног, гром бронзовых крыльев и прерванный на полузвуке вопль
Руха.
-- Он бежал, -- сказала единорог. -- Никогда нельзя бегать ни от чего