Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
26 >
- Человек, который умеет оборачиваться лисом. Лис, который умеет оборачиваться человеком. Кто ты? Густые белые усы смягчили острую лисью усмешку. - Птица может обернуться нами. Остальное неважно. Беспечно и самодовольно, словно это не он недавно побывал в руках милдаси, был избит до полусмерти и слышал свою песню смерти, старик опустился на землю рядом со мной и принялся деловито ощипывать птицу. Желтая краска уже стерлась, и синяки на розовых щеках проходили. Старик улыбался мне, а я не отрываясь смотрел на него. - Если ты думаешь, что я сейчас высуну язык и примусь пыхтеть, - довольно мягко заметил он, - то не жди. Не буду. Кроме того, я не собираюсь слопать эту птицу сырой, с костями и перьями. В этом облике я человек, такой же, как и ты. Я расхохотался, хотя при этом едва не упал - так я был слаб. И сказал: - Не беспокойся, мне не реже тебя приходилось терзать добычу зубами. Это была неправда, но тогда мне казалось, что это действительно так. - Что ж, тогда, наверно, тебе будет приятно развести костер, - ответил старик. - Ведь люди все-таки предпочитают есть мясо жареным. Он достал кремень и огниво из кожаного мешочка, висевшего у него на поясе, и протянул мне. Вокруг нашлось немного хворосту - не больше охапки, зато далеко ходить не пришлось. А то бы я и охапки не собрал. Я даже ветки на растопку ломал так долго, что к тому времени, когда я наконец развел костер, старик успел ощипать и выпотрошить птицу. Костерок получился маленький, но мы все же сумели кое-как зажарить птицу и поели, как люди, хотя остаток сил у меня ушел на то, чтобы не слопать свою половину полусырой, да и порцию старика тоже. А старик все это время весело болтал. Он ухитрился выведать мое имя, хотя своего мне так и не сказал, и сообщил, что он путешествует со знатной