Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
36 >
когда мы с Лукассой снова двинулись в путь. Я показала этот след ей, но она ничего не увидела. Я подумала, что у Моего Друга, видимо, хватило сил только на то, чтобы послать зов мне, и никому другому. Помнится, в тот день я немного рассказала Лукассе о себе, и чуть побольше - о том, что нас связало и почему. Несмотря на все свое упрямство, Лукасса пока что не задавала настоящих вопросов, кроме одного: "Я жива? Я правда жива?" А так ее вполне устраивало, что мы едем на одном коне, день за днем, по стране, такой пустынной и страшной, что я бы на ее месте предпочла бы снова утонуть и спокойно лежать на дне родной и милой реки. Я сказала ей, что один мой друг попал в беду и я еду ему на помощь. Тут она впервые улыбнулась - и я увидела, за чем гонится тот деревенский парнишка. И сказала: - Это твой любовник. - Да ты что! - Эта мысль задела меня всерьез. - Это мой учитель. Он помог мне, когда никто во всем мире не хотел мне помочь. Я сейчас была бы куда мертвее тебя, если бы не он. - Старик, который пел песни овощам в огороде, - сказала она. Я кивнула. Лукасса помолчала. Потом спросила: - Почему я еду с тобой? Что, я теперь принадлежу тебе, все равно как та песня принадлежит мне? - Мертвые не принадлежат никому. Я просто не могла тебя оставить и не могла остаться, чтобы позаботиться о тебе. Что еще я могла сделать? Я говорила хрипло и резко, потому что от слов Лукассы мне стало не по себе. - Кстати, о любовниках: твой гонится за нами с той самой ночи, как я забрала тебя с собой. Может, остановишься и подождешь его? Ты ему явно очень дорога, а я к попутчикам не привыкла. Я не знала, что за сила терзает Моего Друга, но Лукасса мне тут явно не помощница. Мне совершенно незачем было везти ее с собой дальше. Это не