Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
47 >
совсем другой: - Маги тоже умирают. Кровать подпрыгивает. Лал встала, ходит взад-вперед, от двери к окну, за которым поскрипывают на ветру ветки дерева. - Да. Но не этот. Не так. Маги иногда умирают оттого, что поддались алчности или страху, но этот - он ничего не хочет, ничего не боится, смеется над всем. Никакая сила не имеет власти над ним. Ньятенери, резко: - Откуда тебе это знать? Ты ничего о нем не знаешь. Я тоже. Скажи мне, сколько ему лет, откуда он родом, расскажи мне о его семье, о его собственном учителе, о его настоящем доме! Стрела ломается, летит следом за сапогами Лал. Ньятенери говорит: - Скажи мне, кого он любит... Лал набирает в грудь воздуху, с шумом выпускает его. Лукасса садится, смотрит, гладит меня. Ньятенери: - Нет. Не нас. Он был добр, он защитил нас - спас нас, да, - он многому научил нас, и мы любим его, мы обе. Мы здесь, как и должно быть, потому что мы его любим. Но он нас - нет. Улыбается. Сверкают белые зубы, губы плотно натянуты. - Ты это знаешь. Ни звука. Только я дышу - такой сонный, такой славный... Лал подходит к окну, смотрит на вкусных цыплят, которые устроились на ночлег в кустах. Лал говорит: - Но кого-то он любит. Кто-то знает его истинное имя. Ньятенери берется за вторую стрелу. Лал говорит тихо-тихо: - Ты его видела. Никто не мог сделать с ним такое на расстоянии. Кто бы ни разрушил его магию, это был человек, которому он доверял, которого он очень любил. Иначе быть не может. Они перечисляют имена. Мужчины, женщины, кто-то, кто не то и не другое, живет не то в огне, не то в земле - впрочем, какая разница? Но Лал каждый раз качает головой, и Ньятенери говорит: "Нет, наверное". Один раз они даже смеются, и Лукасса смотрит на них, забывая чесать меня за ухом. Но