Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
49 >
Все это время Лукасса молчит. Смотрит, гладит меня, не говоря ни слова, но что-то течет изнутри нее, по рукам, в мое тело - шерсть встает дыбом, и кости тоже. Теперь она говорит: - Сегодня. Они смотрят на нее. Ньятенери: - Что - сегодня? Лукасса: - Не завтра. Вы нашли его сегодня. Встает, смотрит им в глаза, упрямая, уверенная. Я изгибаюсь у нее на руках, зеваю, потягиваюсь. Лал, мягко и осторожно: - Нет, Лукасса, мы его не нашли. След, что он оставил для нас, привел нас в эти-земли, но за эти двенадцать дней мы побывали всюду. Мы с Ньятенери хорошие следопыты. Но никто не может вспомнить, чтобы видел его. Ни знака, ни малейшего следа... - Значит, вы побывали там, где был он, - перебивает ее Лукасса. - Вы были там, где случилось что-то... что-то плохое. Теперь они переглядываются. Ньятенери чуть заметно приподнимает бровь. Лал - нет. Лукасса замечает это, говорит громче: - Оно пристало к вам, я это чую. Вы были сегодня в каком-то месте - это место смерти, вы там были, вы все испачкались в этом с головы до ног. Дрожит сильнее, так что вот-вот выронит меня. Повторяет: - Смерть... Ньятенери поворачивается к Лал. - В той комнате, в тот день, когда мы приехали. И теперь снова. Какие еще трюки она знает? Лал: - Это не трюк. Мягкие золотистые глаза темнеют, становятся бронзовыми. Лал сердится. Говорит: - Она знает смерть лучше нас обеих. Она чувствует, где проходила смерть. Тебе придется поверить мне на слово. Ньятенери, медленно: - Поверю. Становится тихо. Все молчат. Лал пробует вино, кривится, но все равно пьет. Лукасса режет холодное мясо: ломтик мне, ломтик себе, ломтик мне. Ньятенери говорит: - Башня. Лал моргает. - Башня? Ах, та башня! Куча красного кирпича? Мы не нашли там ничего,