Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
8 >
животными. Я спокойно доверил бы ему самую лучшую, самую пугливую лошадь или старую, слепую, бесполезную, но преданную собаку. Но ребенка - никогда. Меня, насколько мне известно, зовут Россет. На нашем языке это значит "довесок" - нечто не совсем бесполезное, мелочь, полученная в придачу к основному товару - чаще гнилому. Это Карш меня так назвал. Опять же, Маринеша... "Маринеша" значит "утренний аромат", и меня целый день тянуло к этому аромату, несмотря на то что у нас обоих работы было по горло. Надо признаться, что я непрерывно дразнил и изводил ее, но в конце концов она почти что согласилась встретиться со мной после вечерней дойки под пчелиным деревом. Никаких пчел там сейчас нет - они давно отроились и улетели, - но Маринеша по-прежнему зовет то дерево "пчелиным". Это ужасно трогательно - так же, как волосы Маринеши, зачесанные со лба назад. Ну так вот. Я только погладил эти волосы - честное слово! Я не успел даже произнести первую неуклюжую ложь (по правде говоря, я просто не думал, что она придет: прежде она тоже не раз обещала прийти и не приходила), как вдруг Маринеша снова убежала, порхая меж деревьев, точно мотылек, и лишь ее слезы остались у меня на ладонях. Сперва я рассердился, потом испугался: пробраться в трактир прежде, чем Карш заметит, что меня нету, нечего было и надеяться. Конечно, большая часть его тумаков попадает мимо, но зато те, которые попадают, - ох увесисты! Вот так и вышло, что я стоял на дороге и мучительно пытался сочинить какую-нибудь байку, которой Карш, может быть, поверит, если будет в подходящем настроении, - и вдруг услышал топот трех лошадей. Они выехали из-за поворота у ручейка, из которого никто никогда не пьет. Три женщины, едущие бок о бок. Одна черная, другая смуглая, как