Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
80 >
и больше ничего. Тут я встал на колени и мы посмотрели друг другу в лицо. А свиньи хрюкали в сгущающемся мраке и просовывали рыла сквозь корявые столбы загородки, пытаясь дотянуться до места, где меня стошнило. - Лукасса еще не вернулась, и ее подруги тоже, - возразил Россет. - А что до того, что тебе нужно, а что нет, то, поверь мне, единственное, что сейчас важно - это чтобы Карш разрешил тебе кормиться и ночевать здесь, пока ты не поправишься. Ну же, Тикат! Внезапно он сделался совсем мальчишкой, и к тому же мальчишкой встревоженным. Я встал - без его помощи, но на третьем шаге у меня подломились ноги. Россет меня подхватил, но мне уже надоело, что меня все время поднимают, гладят по головке и сажают на другое место, точно младенца. Я снова отпихнул его. - Я могу и на четвереньках, - сказал я. - Я уже полз на четвереньках. Россет шумно выдохнул - в точности как Кролик, когда он мной недоволен. Потом взял меня под мышки и поставил прямо, не обращая внимания на мое сопротивление. Эти мальчишеские руки с обломанными ногтями были куда сильнее, чем казались на первый взгляд. Он сказал мне на ухо: - Я это все делаю не ради тебя, а ради Лукассы. Ты ее друг, и потому я должен помогать тебе, пока она не вернется. А потом можешь делать со своей дурацкой гордостью все, что твоей душе угодно. Пошли. Либо ты обопрешься на меня, либо мне придется все время тебя поднимать. Пошли. Россет подпер меня плечом, и я почувствовал, как он беззвучно хихикнул. - Вы с Каршем вдвоем будете смотреться просто замечательно! - сказал он. - Жду не дождусь! Изнутри трактир оказался меньше, чем выглядел снаружи. Мы вошли через кухню. Кухня была полна густого, жирного дыма. Мимо протолкнулась женщина, потом мужчина, но я их не разглядел как следует - глаза очень слезились.